История юной бродяжки Симоны Бержерон по прозвищу Мона выдумана автором, но рассказана достаточно объективированно, с определённой дистанции, без сантиментов и сопереживания, так что производит впечатление заснятого на плёнку документального свидетельства или же расследования по делу о незаметной смерти бесприютной девушки, которая однажды зимним утром была найдена замёрзшей в канаве. Серия флэшбэков как бы восстанавливает не столько её несчастную жизнь (у Моны нет прошлого, да и настоящее почти неидентифицируемо - один день похож на другой), сколько картину полного одиночества, беспросветного существования на пороге бездны, когда смерть кажется закономерным, давно ожидаемым итогом судьбы героини, вернее, её хождения по замкнутому кругу бытия. Словно Мона является узницей, которой позволено прогуливаться лишь внутри тюремного колодца. Звучащая в оригинальном названии рифма (“toit-loi”) - как навязчивый рефрен, тупо отдающийся в ушах. Лучше перевести заголовок так: “Крыши нет, закона нет”. Слова отрицания ритмически подчёркивают пустоту и бессмысленность подобной жизни за пределами (вспомним по аналогии монолог Клеща из пьесы Максима Горького “На дне”). Девушка-аутсайдер, лишённая крова, будто обескровлена и выглядит безжизненной ещё до своего печального конца на дне придорожной канавы, посреди голого пространства. Возврат к прологу как раз и знаменует бесцельно пройденный круг. Нам не становится яснее причина смерти героини, но уже понятнее нежелание Моны жить в мире, который её окружает. И всё же, фильм Аньес Варда - рассказ о тех, кто не предотвратил раннюю гибель девушки, а не горестная повесть о ней самой...